Category: город

Category was added automatically. Read all entries about "город".

лимончик

Cherska 1.2

мы тут пытаемся реинкарнировать наше заведение (в смысле - кафе)
приходите завтра на баранов, начиная с 7 вечера
версия Cherska 1.2 находится по адресу Композиторская улица, д.17
(это метро Смоленская, рядом с Арбатом. удобно заходить и заезжать с Садового кольца)
мы там сидим в несколько посторонних декорациях, что даже смешно
например, снаружи мы называемся кафе "Ника"
а внутри - это офисное здание, и там размещаются "Совершенно секретно" (это опознавательный знак. как увидите табличку "Совершенно секретно" - сразу заходите. кафе на первом этаже, ну там очевидно все.)
внутренности нам пока достались от предыдущих владельцев (например, гыгы, диваны. а то в Черске многие сетовали на отсутствие диванов)
но бараны - наши собственные и в лучшем виде (и по старым ценам - 1500 тысячи - на выбор большое баранье блюдо + графин вина/водки с доливом; а 700 рублей - это бараны безалкогольные)

отдельно зову всех своих личных собутыльников - буду подносить вам стаканчики - я там официанткой
(потом можно будет написать в жуже про плохое обслуживание в Черске, гыгы)
((вот бы, кстати, о чем написать - о профессии официанта. это, друзья, пиздец, а не профессия.))

резюме:
Композиторская, д.17 (угол Композиторской и Трубниковского переулка, от метро Смоленская (синяя которая) это минут 5)
пятница, 8-е апреля, с 19-00
кафе находится в здании холдинга "Совершенно секретно"
снаружи может называться Никой, что не должно вас смущать
работаем допоздна
бараны свежайшие
лимончик

пятиминутка ненависти

вот какие люди отправляются работать риэлторами?
у них в голове - что?
нашла на циане три объявления с одинаковым адресом - в одном случае это 5-этажка, во втором - 17-этажка, в третьем - 16-этажка
до метро от дома №4 по Сокольническому валу идти в одном случае 3 минуты, в другом - 5, в третьем - 15
звоню тетке, которая собирается взять за квартиру комиссию 100% (40 000 рублей) и задаю ей первый вопрос - а что за дом? она не в курсе, что за дом, она его даже не видела, а у владельцев не уточняла. 5-этажка, говорит. я спрашиваю - хрущевка? она - я не знаю. за что ей можно отдать 40 штук? ей и поездку на метро к квартире не хочется компенсировать.
вчера смотрела квартиру на ленинском. объявление было составлено приподнято и воодушевленно - типа шикарная кухня 12 метров и еще что-то шикарное там значилось. в реальности кухня оказалась метров 7, в которой при закрытых окнах стоял гул - 2 этаж, ленинский под окнами, сдают желательно семье. семье! там вообще окна нельзя открывать никогда. ее можно сдать только под склад резиновых сапог. 37 тысяч стоит этот склад. тьфу. но обрисовать положение вещей по телефону конечно не входило в обязанности агента. уроды.
ненавижу.
и еще же эти ковры на стенах, салатницы в мебели наборной, салфеточки на каких-то колченогих столиках, картиночки в рамах, выкрашенных золотой краской, и все это называется этим блядским "ремонт под евро". как жить?
лимончик

(no subject)

из моих четырех новых годов в москве - один я встречала в ментовке, один - одна, два - с сыном
когда-то было так приятно ощущать всякую предновогоднюю суету
помнишь, Дидевич, как мы с тобой елку покупали и везли ее на фонтанку? а Славный в купальном халате изображал Деда Мороза?

если и просить чего-то у ДМ, так радости
трудно сказть, в каком виде он может исполнить такой заказ
лимончик

(no subject)

приехали, наконец, диваны.
стали их нести от лифта к квартире и обнаружилось, что в большой двустворчатой двери в общем коридоре одна из створок забита гвоздями.
у меня вопрос: кто-нибудь может сформулировать хоть один внятный мотив - какого хуя забивать гвоздями двери?
это же сплошь и рядом - где народ скопился - в больницах, в метро, в магазинах, на вокзалах - обязательно одна створочка закрыта.
мужчины, экспедировавшие диваны, оказались хорошими, и плоскогубцами минут 20 отковыривали гвозди.
один отдали мне - огромный и кривой.
вот реально - метафорический гвоздь.
это был очередной патриотический пост, извините.
лимончик

вечерок

пятниц до приезда мальчика осталось немного - парочка
удивительно, насколько бездарно я их провожу - преимущественно сидя на работе, потому что лень встать и пойти к метро
и примерно то же самое было со всеми предыдущими многообещающими пятницами
за две недели нужно обустроить дом - заказать шкаф и привезти диваны, торшер, журнальный столик и прочее уютное
какие-нибудь картинки на стены
не знаете, где продаются какие-нибудь картинки (не маленькие Гогены)?
хочу купить мальчику детский мольберт с мелками - но на всех таких товарах написано "от 3 лет", и он, наверное, съест мелки
так ни в кого, дура, за лето и не влюбилась - и вот оно, наконец, закончилось
буду дальше жить с мальчиком
вот и славно, трам-пам-пам
лимончик

(no subject)

вдруг обнаружила, что забыла и позавтракать, и пообедать

журнал, кажется, рискует превратиться в набор пустых записок
надо же кому-то сообщать о всяких пустяках

или вот могу рассказать, что я читаю в метро
читаю я Марину Цветаеву, автобиографическую прозу

... Ведь в отповеди Татьяны - ни тени мстительности. Потому и получается полнота возмездия, поэтому-то Онегин и стоит "как громом пораженный". Все козыри были у нее в руках, чтобы отметить и свести его с ума, все козыри - чтобы унизить, втоптать в землю той скамьи, сравнять с паркетом той залы, она все это уничтожила одной только обмолвкой: Я  вас  люблю, - к  чему лукавить?
К чему лукавить? Да к тому, чтобы торжествовать! А торжествовать - к чему? А вот на это, действительно, нет ответа для Татьяны  -  внятного, и опять она стоит, в зачарованном кругу залы, как тогда - в зачарованном кругу сада, -  в  зачарованном  кругу  своего  любовного  одиночества, тогда - непонадобившаяся, сейчас - вожделенная, и тогда и ныне - любящая и любимой быть не могущая. Все козыри были у нее в руках, но она - не играла...


хороший вечер
лимончик

(no subject)

при такой погоде вчерашних альтернатив уже нет, ни тебе Новогиреева, ни тебе даже Выхино
поеду на Курский вокзал
вчера вспоминала, где же Веничка немедленно выпил
Серп и Молот-Карачарово
самое время и место побеседовать с ангелами
лимончик

(no subject)

экая тоска сегодня
пойду домой
три прекрасные альтернативы: поехать в Новогиреево и стать в очередь на маршрутку
поехать в Выхино (там вечером я еще не была, догадываюсь, как там чудесно)
поехать на Курский вокзал и сесть в электричку Москва-Петушки
только на нытье и способна
заснуть бы пораньше
Оля меня вчера спросила, почему я не общаюсь со своими соседями
и почему я не зову гостей
резонные, резонные вопросы
лимончик

немного про хиппи и чуть позже

Вспоминала про фенечки для
поста osanova и навспоминала просто гору бессвязную всего...

Одни эти дурацкие названия чего стоят... Эбби-Роуд, Крыса, Битломанник (в редкой памяти сохранившийся - гадюшник на Садовой), Гастрит, Десерт-холл (ну т.е. он десертом и назывался, да)... Сайгон уже к тому времени закрылся, закрылся Сайгон. Это 90-91-92 годы - грязные, темные, как-будто все фонари разом выбили, а ты стоишь как мудак и ничего не видишь, и еще меньше понимаешь.

Приезжаешь в Питер (я, бывало, цивильно путешествовала, и даже на самолете прилетала, ну про это лучше молчать, так как надо было приезжать, блядь, на собаках), приходишь куда надо, в трубу холодную, к примеру, фенечки наружу, стоишь, куришь, оставь хапчик. Короче, ближе к ночи будет вписка, ну и дальше по интересам. Я без интересов была, но не жесткая, это плохо. Очень плохо.

У меня вписка была как-то в сквоте на Свечном, так ее хозяин, некий престарелый гей Папа Сережа там учинил даже паспортный контроль, трухнул, когда путч был, все такое. Глазок свой блядский положил он на мальчика одного, изумрудноглазого... Мальчик попросил сымитировать с ним любовь, чтобы Папа Сережа отвалил. Сымитировали. Имеем первый секс во спасение абсолютно постороннего мальчика от абсолютно постороннего пидораса.

Потом какая-то вписка на Охте, с девочкой, которая бесконечно меня заебала своими непонятными правилами, регламентом, который она умудрялась впихнуть в вобщем-то свободную бессмысленную жизнь всей это питерской системной тусовки. Ровно в восемь Битломанник, подойти к такому-то - за травой (строго обязательно), такой-то угощает кофе (всегда), потом она с кем-то быстро трахалась в близком парадняке, в 24-00 строго домой. Я ее понуро ждала. (Нахуя я это делала, Господи?). Дома она ко мне приставала, мне уже было абсолютно все равно. Всей радости было пойти днем за хлебом, да посмотреть на Большеохтинский мост, "вот я вновь посетил эту местность любви, полуостров заводов..." - я так любила это стихотворение Бродского, что и сейчас начинаю рыдать, как только его вспоминаю.

Еще пару лет назад я любила алгебру, и решение дифференциального уравнения делало меня счастливой - абсолютно серьезно, без дураков. И романы любила английские - типа "Джен Эйр" и "Грозовой перевал". О, Господи!

Все это время - невнятное, молчаливое, без завтра, без вчера - абсолютно самостоятельно скроенное по непонятно откуда взявшемуся лекалу, и пришитое, намертво ко мне пришитое. Зачем, Господи? Фантастический проеб внешнего времени, это годы ведь, не пара сезонов. Годы, потраченные на обретение хоть какого-то я, умеющего себя обозначить в этой отвратительной пустоте.

Я помню, как я первый раз почувствовала себя счастливой. Ну т.е. вообще первый раз после детства. Я шла по Васильевскому острову, по Большому проспекту, где-то между седьмой и девятой линией. Там рос куст сирени. Она цвела. Я смотрела на него минут десять. Я была счастлива. Я была тогда одна - это не было связано с любовью, я была безработной - это не было связано даже с самым жалким успехом, я была атеисткой - это не было связано с Богом. Был только этот куст и все. Я сказала себе - "запомни, как это, и всегда фиксируй". И запомнила.

И это совпало с тем, что времена потихоньку стали меняться. В такую сторону, что это можно было назвать только креном перед скорой гибелью титаника. До этого было что? Были: клуб Там-Там, ДК Ленсовета, ДК Железнодорожников с Колей Васиным, еще не построившим Храм им. Джона Леннона, невнятный инди-клуб с обкуренными до невменяемости Комитетом Охраны Тепла, и Егор Летов в кассетном магнитофоне. Но тут пластмассовый мир победил и придвинулся вплотную.

До чего я ненавижу питерскую клубную культуру, начиная вот прямо с модного клуба Грибоедов, с отборными, просто чистокровными долбоебами в его внутренностях, чилауты с девочками в платьицах и мартинсах, у которых никогда не возникало вопроса, что они будут завтра есть, которые в шесть утра увозили своих новых любовников на такси в папамамины квартиры. И ненавижу все аксессуары того времени - журнал Птюч, хренова туча музыки с ее невнятными стилями, чьи названия похожи на психические заболевания. И грибы - эта аутентичная питерская фишка, манок для заезжей публики. Я помню кульминационный момент этого времени: грохочущая чудовищная кислотная дискотека в Планетарии и я с компанией каких-то полузнакомых личностей. Перед тем, как туда пойти, мы выпили отвар из грибков, потому что нас было много, а грибов мало. В метро еще было нормально, немного шалили масштабы, пульсировали яркие пятна. Но там, в этом огромном помещении с бьющим в голову звуком, достающим тебя до печенок, я испытала такой ледяной черный страх, такое жалкое дрожащее одиночество навсегда с полной апологией самоубийства, со всеми выкладками, которые я не могу полностью до сих пор забыть, как ни стараюсь... И все это на фоне города, стремительно расслаивающегося на бедных, очень бедных, нищих, бомжей. Бомжами забиты все вокзалы и парадняки. Умирают какие-то знакомые и знакомые знакомых. Мои друзья спиваются, и у них болят сердца. Все мои подружки делали аборты по нескольку раз.

Помню еще, как мы ехали из казино утром на метро, потому что всё проиграли. Я пьяно ныла, что на метро не поеду, что это транспорт для пролетариата, пока вдруг не пришла в себя и не увидела, что нахожусь в вагоне и на меня спокойно и презрительно смотрят комрады, которые едут на Кировский завод в 6 утра. Мы же ехали в жалкую квартирку без пола и мебели, было бы отчего выебываться. И другой эпизод, с мальчиком, который долго меня рассматривал на предмет влюбляться ему или не влюбляться. Это свойство вызывает во мне зависть, когда мужчина не мужчина, а такой энтомолог, такой бабочколюбитель, в своем роде, блядь, Набоков с пинцетом. Влюбляться ему или не влюбляться. Подумал и вынес вердикт: "Я бы влюбился, но с тобой много проблем". Это был случайный человек, но сказал он то, что думали и все остальные, не случайные.

И единственное, единственное прозрачное воспоминание, которое лежит стеклышком между первыми и вторыми временами - это поездка на Пост Ковалева. Там могила Саши Башлачева, но дело в общем не в этом, а в том, как там было. Там поле, кладбище и поле, лес вдали, воздух был жаркий и струился, и эти колокольчики у него на дереве, звенели, звенели, звенели, и звук улетал в небо, такой чистый, такой не принадлежащий всему этому личному аду. "А дело простое, нет тех, кто не стоит, нет тех, кто не стоит любви..." Слышал, Миша?

Провались оно все к чертовой матери.
Я не знаю, увидите ли вы здесь логику, но я хочу сказать, что главное в любви - это верность.
Это все.